Читать книгу - "Но змей родится снова? [= Убить Змея] - Валерий Вайнин"

Галина присела, взяла чашечку и сделала глоток. Зубы ее мелко стучали о стекло.

Глеб довез завуча до дома, выслушав по дороге нотацию о правилах поведения педагога и о неуместности в его устах некоторых рискованных шуток. Глеб не спорил — он лишь вздыхал, изображая раскаяние. Наконец Зинаида Павловна решила, что его проняло, и, выходя из машины, сделала признание:

— И все же, Глеб Михайлович, вы иногда меня смешите. Это мало кому удается.

— Правда? — улыбнулся Глеб. — Тогда ладно, до понедельника.

Завуч задержалась у приоткрытой дверцы.

— До вторника, Глеб Михайлович. У нас ведь перенос: восьмое марта попало на субботу, и ее перенесли на понедельник. Вы что, телевизор не смотрите, радио не слушаете?

— Да как-то… Нечаянная радость получилась.

— Вот и отдыхайте. До вторника.

Зинаида Павловна раскрыла зонтик и направилась к подъезду. А Глеб, рванув с места, помчался за Дашей.

Даша ждала его в прихожей, полностью одетая и с бутербродами на изготовку.

— У Мангустов бывает язва? — осведомилась она раздраженно.

— Ни язвы, ни других болячек. — Глеб прижал ее к себе. — Как же я по тебе соскучился!

— Если рискнешь это повторить, — отозвалась Даша, — я сорву с тебя одежду и… Представляешь, что будет?

Глеб вздохнул:

— За графиней ехать надо.

Даша куснула его за ухо.

— Вот именно. А то соскучился он, видите ли… Ты ничего не говорил, я ничего не слышала.

В лифте Глеб успел съесть два бутерброда с сыром и, пока садился за руль, ухитрился проглотить третий. Трогая машину с места, он торжествующе покосился на Дашу.

— Помнишь в списке сокращение «И.Г.З.» и ремарку справа — «учитель русского языка»?

Даша с усмешкой кивнула.

— Это оказался твой директор?

— Ага, Иван Гаврилович Зотов.

— Глеб, чтоб это выяснить, достаточно было позвонить по указанному рядом телефону. Можно было не называть своего имени, в конце концов. Или тут же повесить трубку.

— Разумеется, мисс Марпл, — кивнул Глеб. — Но в этом случае я бы не услышал: «Глеб Михайлович! Кофе готов, мой свет!»

Даша вскинула на него испуганный взгляд.

— Дурак, ты же рисковал!

Глеб удивленно поднял брови.

— Ты обо мне, что ли, беспокоишься?

— О ком же еще?! Оля мертва… Ты, конечно, рождаешься раз в четыреста лет, но… Этот тип очень опасен! Я не хочу ждать еще четыреста лет!

Глеб со вздохом взял ее за руку.

— Прав был Стив, когда предупреждал: «Опасайся женщин».

Даша прижалась щекой к его ладони.

— Этот тип очень опасен, — повторила она тихо.

— Судя по тому, как перед ним тушуется твой дядя, — задумчиво проговорил Глеб, — наш Иван Гаврилович относится к «двойке». Сильнее его лишь сам Змей.

Отстранившись, Даша попросила:

— Верни мой пистолет. Пожалуйста.

Глеб грустно усмехнулся:

— Пуля его не возьмет, родная. Но не волнуйся: мы сотрем их всех в порошок.

Даша приоткрыла окно и выглянула, щурясь от мелкого дождя.

— Само собой, добро восторжествует, и мы станцуем в финале румбу. Как полагается в сказках для детей.

— Чарльстон, — с улыбкой поправил Глеб.

— Что? — обернулась к нему Даша.

— Станцуем чарльстон в финале. Под диксиленд, под «Хэлло, Долли!». Балдею от этой мелодии.

— Я тоже.

— Вот и прекрасно. Не пропусти свою сказку, родная.

Щеки Даши вспыхнули.

— Я не про сказку, я про счастливый финал!

Глеб пожал плечами:

— А кому, к чертям, нужны несчастливые финалы? В жизни, в фильмах, в книгах… Если честно, трагических развязок я просто не перевариваю. Такой вот я примитив. И кстати о детях… Заскочим на минутку к Колесниковым. Я Сашке с Танькой фрукты купил и сладости.

Даша посмотрела на него долгим взглядом, взяла вновь за руку и молчала до остановки у дома Колесниковых.

Дверь им открыл Саша. Лицо его вспыхнуло радостью, которую он тут же погасил.

— Бабушки нет дома, — объявил он официальным тоном.

— А лично к тебе нельзя? — улыбнулся Глеб.

— Ну, если хотите… — Мальчик посторонился.

Глеб с Дашей вошли. Из комнаты доносились громкие всхлипывания. Даша нахмурила брови.

— Сестренку обидел?

— Обидишь ее! — буркнул Саша. — Бабушка ушла, вот и хнычет. С тех пор как нас хотели из квартиры выкинуть, боится одна оставаться.

Даша растерянно посмотрела на Глеба. Глеб строго посмотрел на мальчика.

— Но ты-то ведь с ней.

— Я не в счет.

— А бабушка где? — спросила Даша.

— К соседке пошла. С восьмым марта поздравить.

Глеб протянул мальчику пакеты с едой.

— Отнеси-ка на кухню. Танька, привет! — крикнул он. Всхлипывания прекратились.

— Пливет! — откликнулась девочка. И плач возобновился.

Глеб и Даша вошли в комнату. Танька лежала на кроватке, обнимала облезлого плюшевого мишку и старательно хныкала на публику. Даша погладила ее по голове.

— Тань, ты чего?

— Ничего! Мне стлашно!

— Чего же тебе страшно, если братик с тобой?

— Блатик… — всхлипнула девочка, — блатик тоже маленький. И вледный.

Подхватив девочку на руки, Даша присела с ней на стул.

— Вовсе он не вредный, — возразила она, гладя Таньку по волосам. — Мне кажется, ты сама вредная.

Девочка обняла ее за шею.

— Я не вледная. Я тлусиха.

Даша в смятении посмотрела на Глеба. Глеб беспомощно развел руками.

— Графиню надо срочно забирать: мы и так уже… — пробормотал он. — Стас небось там рвет и мечет.

В комнату вошел Саша.

— Спасибо за жратву, — проговорил он вежливо. — Дорогая, наверное?

Глеб отмахнулся:

— Пустяки. Характер твой хуже твоих стихов. Но я потерплю.

Девочка на коленях Даши притихла.

— Скоро вернется бабушка? — спросила Даша со вздохом.

Саша пожал в ответ плечами:

— Через час, через два.

Даша попыталась снять Таньку с колен.

— Ладно, моя хорошая, нам пора.